Сентябрь
в Протоколе

Хокусай выпускал эти альбомы как пособие для учеников: беглые зарисовки борцов и торговцев, гримас и поз, водоворотов, призраков, повседневной суеты. Пятнадцать томов «случайных штрихов» – именно так переводится слово, давшее имя целому жанру, – сегодня стоят в одном ряду с классикой мирового искусства, а отдельные листы становятся предметом охоты коллекционеров.

Как учебник рисования превратился в культовый объект? Почему европейцы увидели в этих страницах то, чего не искал в них сам мастер, и какое отношение альбомы XIX века имеют к тому, что мы сегодня называем словом «манга»? Вечер о том, как случайное становится каноном, а черновик – сокровищем.

Лектор: Анна Пак – японист, искусствовед, автор ряда книг, посвященных искусству и культуре Японии.

В массовой культуре самурай – воин с мечом. В японской традиции он же – каллиграф и поэт, знаток чайной церемонии, ценитель живописи. Одно не противоречило другому: владение кистью считалось такой же обязанностью благородного человека, как владение клинком, и по стихотворению о воине судили не меньше, чем по его победам.

Александр Долин, посвятивший японской культуре более полувека и переведший на русский язык десятки классических текстов, рассказывает, как складывался этот двойной идеал, во что он превратился в эпоху, когда мечи вышли из употребления, и почему предметы, связанные с самурайским обиходом, до сих пор остаются самой узнаваемой частью японского искусства.

Лектор: Александр Долин – российский японист, переводчик и писатель, профессор; доктор философии (PhD., Токийский университет иностранных языков). Автор и переводчик более шестидесяти книг, среди которых четырёхтомная «История новой японской поэзии» и монография об истоках воинских искусств. Работал в институте востоковедения, преподавал в Токийском университете иностранных языков и Международном университете Акита; профессор НИУ ВШЭ. Член союза писателей Москвы.

Вещь, которая выглядит старше своего века. Мастер, который сознательно работает в манере, вышедшей из моды двести лет назад. Деталь, которой просто не могло быть в это время, – и всё же она здесь.

Анахронизм в искусстве – не всегда ошибка и далеко не всегда подлог. Иногда это осознанный жест, оммаж, игра со зрителем, а иногда – ключ, по которому специалист безошибочно определяет истинный возраст предмета. Разговор о том, как отличить сознательную стилизацию от подделки, зачем художники разных эпох сознательно жили «не в своё время» и почему коллекционеру полезно уметь читать эти сигналы – прежде чем поднимать паддл.

Лектор: Александр Каргин – политолог, публицист, востоковед.

В японском искусстве почти нет случайных изображений. Дракон, карп, поднимающийся против течения, сосна, журавль, цветущая ветвь, определённое сочетание цветов – всё это адресные сообщения: пожелание долголетия, оберег, намёк на положение владельца, отсылка к легенде, которую в своё время знал каждый.

Мы разбираем этот язык знак за знаком: откуда пришли главные мотивы, что они означали для того, кто заказывал вещь, и как менялся их смысл со временем. После этого вечера смотреть на японский предмет просто как на красивую вещь уже не получится – в нём проступает текст.

Лектор: Анна Егорова – специалист по японскому декоративно-прикладному искусству, искусствовед.

Во второй половине XIX века Париж заболел Японией. Гравюры, веера, ширмы, кимоно и фарфор хлынули в Европу – и художники, искавшие выход из академического тупика, увидели в них готовый ответ: смелая композиция, срезанный край, плоское пятно цвета, будничный сюжет, увиденный как событие.

Моне собирал японские листы, Дега и Ван Гог их копировали, а слово «японизм» вошло в словарь искусствоведения. Как именно это произошло, что европейцы поняли правильно, а что – совершенно превратно, и почему без этой встречи не было бы живописи, которую мы сегодня считаем вершиной европейского искусства.

Лектор: Анна Пак – японист, искусствовед, автор ряда книг, посвященных искусству и культуре Японии.

1868–1912. Сорок пять лет – срок человеческой карьеры. За это время страна, закрытая для внешнего мира более двух столетий, вышла на всемирные выставки и заставила Европу и Америку говорить о себе.

Мастера, лишившиеся прежних заказчиков, обратили своё умение на новое: перегородчатые эмали, резьба, лаки, бронза, фарфор такого качества, что западные критики отказывались верить в ручную работу. Это ключевая лекция сентябрьской программы: она объясняет, что такое Мэйдзи, почему именно эти сорок пять лет считаются высшей точкой японского декоративного искусства и отчего сегодня предметы этого времени – самые желанные для собирателей во всём мире.

Лектор: Анна Егорова – специалист по японскому декоративно-прикладному искусству, искусствовед.

Самый практический вечер программы – для тех, кто задумывается не только о том, что коллекционировать, но и о том, как с этим жить.

Японская вещь удивительно уживается с современным интерьером: она не требует специальной «японской» комнаты и не спорит ни с минимализмом, ни с классикой. Разговор о том, с чего начинать собрание, как выбрать первый предмет и не ошибиться, куда его поставить и чего избегать – прямого солнца, сухого воздуха, соседства, которое убивает вещь визуально. И почему один правильно выбранный предмет меняет комнату сильнее, чем полный ремонт.

Лектор: Юлия Агапова – искусствовед, арт-аналитик, специалист по работе с искусством в интерьере.

Женщина эпохи Мэйдзи оказалась между двумя мирами: традиционным укладом, расписанным до мелочей, и стремительно наступающим новым веком с его европейским платьем, образованием и профессиями.

Искусство фиксирует этот разлом с редкой откровенностью: красавицы на гравюрах, придворные дамы, актрисы, работницы, женщины в кимоно и женщины в корсетах – иногда на одном листе. Мы смотрим, как менялся женский образ на протяжении сорока пяти лет, кто и для кого его создавал и что он рассказывает об эпохе такого, чего не найти в учебниках истории.

Лектор: Анна Пак – японист, искусствовед, автор ряда книг, посвященных искусству и культуре Японии.

Задолго до жёлтой прессы в Японии существовали свои таблоиды – и они были произведениями искусства. Яркие цветные листы, которые за роскошь красок называли «парчовыми картинами», рассказывали городу о громких преступлениях, скандалах, чудесах и происшествиях: их разглядывали всей семьёй, как сегодня листают ленту новостей.

Высочайшая техника многоцветной печати – на службе у самых низких сюжетов. Вечер о том, как выглядела хроника происшествий в исполнении первоклассных мастеров, что эти листы говорят о вкусах эпохи и почему сегодня они – редкость, за которой охотятся собиратели.

Лектор: Анна Егорова – специалист по японскому декоративно-прикладному искусству, искусствовед.